window.yaContextCb = window.yaContextCb || []
Последние новости
window.YaAdFoxActivate = function (id) { var mql = window.matchMedia('(orientation: portrait)') || { matches: false }; var targetBanner = document.getElementById(id); if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { var templatePuid = document.getElementById('latest-news-script-template') // console.log('puid-eight', templatePuid.dataset.puideight) // console.log('puid-twentyone', window.localStorage.getItem('puid21')) // puid2: '229103', var params = { p1: 'bzirs', p2: 'fulg', puid8: window.localStorage.getItem('puid8') || templatePuid.dataset && templatePuid.dataset.puideight || 0, puid12: '186107', puid21: window.localStorage.getItem('puid21') || 0, puid26: window.localStorage.getItem('puid26'), puid4: 'ren.tv', }; const pk = window.localStorage.getItem('pk'); if (pk) { params.pk = pk; params.pke = '1'; } var adfoxCodeParams = { ownerId: 264443, containerId: id, params: params, onRender: function() { targetBanner.classList.add('adfox-init'); setTimeout(function() { var iframe = targetBanner.querySelector('iframe:not([style^="display"])') || targetBanner.querySelector('div > a > img') || targetBanner.querySelector('yatag > img') || targetBanner.querySelector('table td > yatag'); if (iframe && iframe.offsetWidth >= targetBanner.offsetWidth - 2) { targetBanner.classList.add('adfox-nopadding'); } }, 200); } }; var existBidding = window.Ya.headerBidding.getBidsReceived().map(elm => elm.containerId) || []; if (window.Ya.headerBidding && !existBidding.includes(id) && !mql.matches) { window.Ya.headerBidding.pushAdUnits([ { code: id, bids: [ { bidder: "adriver", params: { placementId: "30:rentv_240x400" } }, { "bidder": "sape", "params": { "placementId": "836082" } }, { "bidder": "bidvol", "params": { "placementId": "37227" } }, { bidder: "hybrid", "params": { "placementId": "6602ab127bc72f23c0325b07" } }, { bidder: "adfox_adsmart", params: { p1: "cqgva", p2: "hhro" } } ], sizes: [ [240,400], [300,600] ] } ]); window.loadedAdfox(id) } if (!existBidding.includes(id)) { if (!mql.matches) { window.yaContextCb?.push(() => { Ya.adfoxCode.createAdaptive(adfoxCodeParams, ['desktop', 'tablet'], { tabletWidth: 1104, phoneWidth: 576, isAutoReloads: false }); }); } } else { window.Ya.adfoxCode.destroy(id); window.yaContextCb?.push(() => { Ya.adfoxCode.createAdaptive(adfoxCodeParams, ['desktop', 'tablet'], { tabletWidth: 1104, phoneWidth: 576, isAutoReloads: false }); }); } if (window.DeviceOrientationEvent) { window.addEventListener('orientationchange', orientationChangeHandler); function orientationChangeHandler(evt) { mql = window.matchMedia('(orientation: portrait)') || { matches: false }; if (mql.matches) { if (targetBanner.classList.contains('adfox-init')) { window.Ya.adfoxCode.initialize(id); } else { setTimeout(function() { window.YaAdFoxActivate(id); }, 0); } } else { window.Ya.adfoxCode.destroy(id); } } } } };
12 апреля 2023, 18:34

Мир без будущего: почему людей больше не страшит ад

Андрей Добров – о ставшей привычной атмосфере катастрофы.
Фото: © unsplash.com
Читать ren.tv в

Не так давно я рассказывал вам, что люди больше не хотят попасть в будущее и посмотреть, что же там. По опросу ВЦИОМ, всего три процента захотели такого: "Будущее нас не интересует, мы живем одним днем". И вот в этом главный парадокс. Мир, похоже, стоит то ли на грани мировой войны, то ли перед страшным финансовым кризисом. А нам… все равно. Главное – вечером лечь спать в свою же кровать, и все. Мне кажется, что такого безразличия к будущему просто не существовало.

Раньше человек знал, что есть рай и ад. И в зависимости от того, как ты жил, ты попадешь в вечное блаженство или в вечные муки. И мы даже не заметили, что в какой-то момент история с раем и адом закончилась. Почему? Как можно бесконечно наслаждаться или терпеть муки? Человек привыкает ко всему. И муки его уже не мучают. Та сковородка в аду на пять градусов комфортнее. В том котле масло попрохладнее. И наслаждение в раю становится пресным. Бесконечно петь гимны Богу? Процесс было хорошо видно по литературе. И поэтому сегодня мы собрали мнения писателей. Тех, кто пишет об утопиях, и тех, кто специализируется на катастрофическом будущем. Почему? Когда появились первые попытки написать утопии – о рае на земле. От Томаса Мора до ранних Стругацких. Зачем? Мы спросили у Вячеслава Рыбакова, который писал под псевдонимом Хольм ван Зайчик, автора одной из современных утопий.

"Появление утопий – это признак близящегося исторического усилия. Европейские утопии возникали на заре Нового времени, когда, действительно, Европа готовилась совершить свой поразительный, при всех его издержках, рывок, который вывел ее на лидирующие позиции в глобальном масштабе. Британия времен Уэллса была и хотела остаться ведущей державой мира. Советский Союз рвался в светлое будущее, которое принципиально отличалось от настоящего, и в этом, собственно говоря, и корень того – возникают ли утопии или не возникают", объясняет писатель главный научный сотрудник Института восточных рукописей РАН Вячеслав Рыбаков.

Писатель Василий Головачев говорит, что мы сами отказались от советского будущего, выбрав в 1991 году другой путь развития.

Фото: © ИТАР-ТАСС

"Тогда мы мечтали о том, как покорить космос, построить то-то, что-то великое открыть, какие-то совершенно позитивные вещи мы выдумывали себе. И в это верили. Вот, а сейчас сменилась парадигма. То есть, по сути дела, мы стали жить в том социуме, который был порожден Западом. И этот социум оказался не для нас. Ведь, по сути дела, вот эта вот модель счастья западная, богатство, власть, слава – это не наше все", добавил Головачев.

За тридцать лет капитализма народ, как мне кажется, уже понял, что богатство, власть и слава – это все-таки удел немногих. Даже не самых умных, а тех, кто родился в богатых семьях. Сменив светлое будущее коммунизма для всех, мы увидели, что светлое будущее капитализма достанется двум процентам населения. Остальным придется выживать. И вот теперь никто не хочет писать о новых отношениях между людьми, между институтами. При капитализме ничего не меняется. Государство вообще как-то об этом не думает, оно вообще забыло о литературе. Это же частный бизнес. Но проблема в том, что написание антиутопий, мира после катастрофы, оказалось более выгодным. Почему – говорит писатель Сергей Лукьяненко.

"Утопия и счастливое будущее – это очень сложный жанр. Рассказывать про то, как все хорошо, удавалось немногим писателям. В то же время любая трагедия, как это ни ужасно прозвучит, – это прекрасный элемент для создания книги, для создания сюжета. Поэтому картины постапокалиптического будущего – это в первую очередь двигатель сюжета для писателя. Неважно, какое постапокалиптическое будущее описывается: нашествие зомби, мировая война, падение астероида – в любом случае это в первую очередь двигатель сюжета", – пояснил Лукьяненко.

При этом Сергей Лукьяненко считает, что апокалипсис действует на человека, скажем так, хорошо. 

"Все эти страхи, они у нас засчитаны на животном, можно сказать, уровне, на инстинктивном. Мы этого боимся. А человек одним из способов преодоления страхов всегда выбирает изучение этого страха. То есть прочитать про какую-то катастрофу – это немного еще и психотерапевтическое действие", добавил Лукьяненко.

Писатель Олег Дивов предполагает, что ужас – это возможность надежды на лучшее будущее.

"Для читателя это описание мира, где ты наконец-то можешь убить и съесть своего соседа и тебе за это ничего не будет, но если сосед не успеет раньше. А во-вторых, постап – это в какой-то степени литература второго шанса, потому что на развалинах прежнего мира есть надежда создать какое-то новое общество, может быть более справедливое, более человечное. Надежда, конечно, призрачная, но читателям так кажется", рассказал Дивов.

Фото: © Nikolay Gyngazov/Global Look Press

И вот тут есть одна большая проблема. Писатель может написать одну, две серии мира после катастрофы. Они хорошо продадутся. Потом еще пару серий. А представьте, что большое количество писателей пишет только о том, что есть соседа – это хорошо. И что надо готовиться к худшему.

"Вал антиутопии снижает болевой порог, как бы один ужас берет, не хотим этого; два ужаса – да, не дай Бог, не дай Бог; пятьдесят ужасов на неделе тебе покажут, и ты прочитаешь, думаешь: "Господи, я уже ни за что не переживаю! Трупы – трупы, болезни – болезни, дома развалились, меня к этому уже приучили. Все дергают друг у друга последнюю краюху хлеба – да, наверное, так оно и будет, значит уже пора". Так и с антиутопиями, в какой-то момент они дают вкус жизни, а потом они, наоборот, приучают к тому. Что катастрофа уже произошла, нужно себя вести так же эгоистично и подло, как после катастрофы", считает Вячеслав Рыбаков.

СМИ и интернет вовсю стараются создать у огромного количества людей ощущение, что антиутопия происходит прямо сейчас. Пластик в воде и в крови человека. Мусорные океаны. Войны, катастрофы, пожары… Мы часто это пролистываем, но уже привыкли к тому, что живем в атмосфере катастрофы. Нет? Это приводит к одной мысли. Человечество, которое держалось за жизнь и верило в будущее, просто выдохлось. И мы не можем больше сказать, что у нас вообще есть будущее. Хотя Василий Головачев говорит – в том, что происходит сейчас в России, есть один важный момент. 

"Мы все равно начинаем чуть-чуть двигаться вперед, с того момента, до разрушения Советского Союза. То есть как бы мы вдруг начинаем понимать, что постапокалипсис возможен, и, скорее всего, так оно и будет. Но все-таки какие-то ростки есть", добавил писатель.

Мне иногда кажется, что будущее – это прерогатива империй, которые должны сражаться, чтобы выжить. Должны организовывать свой народ, выстраивать отношения, создавать понятные и важные идеи. И только тогда человек, смывающий с рук кровь врага или заводское машинное масло, задумается: а каково оно, это будущее, которое мы тут строим.

Подпишитесь и получайте новости первыми
СМИ2
(function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }());
(function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }());
var init_adfox_151870620891737873_1093412 = function() { // puid2: '229103', if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { var params = { p1: 'bzorw', p2: 'fulf', puid8: window.localStorage.getItem('puid8'), puid12: '186107', puid21: 1, puid26: window.localStorage.getItem('puid26'), puid4: 'ren.tv', extid: (function(){var a='',b='custom_id_user';if(!localStorage.getItem(b)){var c='ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZabcdefghijklmnopqrstuvwxyz0123456789';for(var i=0;i<47;i++){a+=c.charAt(Math.floor(Math.random()*c.length));}a=encodeURIComponent(a);localStorage.setItem(b,a);}else{a=localStorage.getItem(b);}return a;})(), extid_tag: 'rentv', }; const pk = window.localStorage.getItem('pk'); if (pk) { params.pk = pk; params.pke = '1'; } var existBidding = window.Ya?.headerBidding.getBidsReceived().map(elm => elm.containerId) || [] if (window.Ya.headerBidding && !existBidding.includes('adfox_151870620891737873_1093412')) { window.Ya.headerBidding.pushAdUnits([ { "code": 'adfox_151870620891737873_1093412', "bids": [ { "bidder": "adriver", "params": { "placementId": "30:rentv_970x250_mid" } }, { "bidder": "bidvol", "params": {"placementId": "37226" } }, { "bidder": "sape", "params": { "placementId": "836081" } }, { "bidder": "adfox_adsmart", "params": { "pp": "h", "ps": "doty", "p2": "ul", "puid20": "" } }, { "bidder": "hybrid", "params": { "placementId": "6602ab127bc72f23c0325b09" } } ], "sizes": [ [970,250], [728,250], [728,90], [990,90], [990,250] ] } ]); } window.yaContextCb?.push(() => { Ya.adfoxCode.createScroll({ ownerId: 264443, containerId: 'adfox_151870620891737873_1093412', params: params, lazyLoad: true, }, ['desktop', 'tablet'], { tabletWidth: 1104, phoneWidth: 576, isAutoReloads: false }); }); } } if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { init_adfox_151870620891737873_1093412(); } else { document.addEventListener('adfoxload', event => { init_adfox_151870620891737873_1093412(); }); }
((counterHostname) => { window.MSCounter = { counterHostname: counterHostname }; window.msCounterExampleCom = {}; window.mscounterCallbacks = window.mscounterCallbacks || []; window.mscounterCallbacks.push(() => { window.msCounterExampleCom = new MSCounter.counter({ account: "ren_tv", tmsec: "ren_tv", autohit: false }); }); const newScript = document.createElement("script"); newScript.onload = function () { window.msCounterExampleCom.hit(); }; newScript.async = true; newScript.src = `${counterHostname}/ncc/counter.js`; const referenceNode = document.querySelector("script"); if (referenceNode) { referenceNode.parentNode.insertBefore(newScript, referenceNode); } else { document.firstElementChild.appendChild(newScript); } })("https://tns-counter.ru/");
window.yaContextCb?.push(()=>{ Ya.adfoxCode.create({ ownerId: 241452, containerId: 'adfox_16796574778423508', params: { pp: 'i', ps: 'ccup', p2: 'iedw' } }) })