window.yaContextCb = window.yaContextCb || []

ЧС в Норильске: кто знал об утечке, как устраняют, что пытаются скрыть

Утвержденный план ликвидации аварийных разливов нефти с привлечением 300 человек и 72 единиц техники по версии собственника - это просто подпалить все к чертовой матери. Места глухие, непроезжие. Никто и не заметит. И если бы не этот пожар легковушки на площади в 350 квадратных метров, вероятнее всего, так бы и сделали. Потом бы губернатор узнал о произошедшем из соцсетей, но, похоже, в "Норникеле" не особо тревожились из-за этого.  Да и губернатор во время своего выступления не высказал никаких претензий ни к "Норильско-Таймырской энергетической компании", ни к "Норникелю", не сообщил о том, что региональная прокуратура уже проводит доследственную проверку. Единственное, что он себе позволил - это усомниться, что предложенная собственником технология ликвидации - подпалить все к чертовой матери и за две недели само выгорит - будет успешной.

Интересный стиль руководства. Если это можно назвать руководством. Скорее всего, руководитель региона - это глава "Норникеля" Владимир Потанин. И как показали последующие события, именно ему и надо было бы попросить включить себя в список участников первого же заседания по экологической катастрофе. Он первый и должен был бы дать большое интервью в СМИ, рассказать, что произошло и как компания будет все это ликвидировать. Провести внутреннее расследование, уволить и наказать рублем виновных. Где он был? Мы отправили на место разлива сразу двух наших специальных корреспондентов - Виталия Ханина и Леонида Китраря. Оказалось, что руководство комбината до сих пор считает, что чем меньше информации вытечет наружу - тем лучше. 

ЧС в Норильске: кто знал об утечке, как устраняют, что пытаются скрыть

Шесть огромных колес болотохода пытаются справиться с вязкой болотной грязью. Мы едем к месту локализации нефтяного пятна по тем же маршрутам, которыми пользуются спасатели. 
Вот это препятствие мы пытаемся преодолеть уже в третий раз, и вот здесь настолько глубоко, что вода попадает прямо в машину. 

ТЭЦ-3, откуда и пошло загрязнение, из тундры видно хорошо. По прямой - не больше десяти километров, но нет дорог. Наша цель - река Амбарная. Ее багровые воды теперь видны даже со спутника.

Утечка произошла 29 мая. Вылилось более 20 тысяч тонн солярки. Но изначально сигнал поступил о пожаре рядом с одним из резервуаров ТЭЦ-2 компании "НТЭК", дочки "Норникеля". Причем узнали об этом отнюдь не благодаря датчику, видеокамере или современной системе безопасности. Первую информацию об этом происшествии получил охранник. Он увидел, что горит автомобиль.

Сообщалось, в резервуар врезался автомобиль. Видимо, перепрыгнул через забор и колючую проволоку. На самом деле сначала лопнула стенка огромного бака, а затем по дизельному топливу проехала машина с раскаленным глушителем. Александр Исаев, владелец той самой иномарки, уверен, что пожарные и сотрудники холдинга не могли не заметить тысячи тонн солярки под ногами.

"Тут, видите, не могу сказать конкретно, потому что ... Туда сразу поехала охрана, "Норникеля" "уазик" туда уехал, т.е. они там как бы стояли, все видно было", - говорит Александр Исаев.

Но даже после того, как всю округу залили пеной, сообщение об экологической катастрофе федерального значения так и не прозвучало. Информационный вакуум восполнили соцсети.

И вот тут местные власти наконец решили собрать совещание.

"Было принято решение отправить в ту сторону, первое, - вездеходы НТЭК с боновыми заграждениями и вертолет", - говорит мэр Норильска Ринат Ахметчин.

"Это было сделано в пятницу?"

"Нет. Мы в пятницу выяснили, и утром в воскресенье пошли вездеходы и вертолеты".

По заявлениям компании "НТЭК", они действовали строго по регламенту. 

"Уведомления поступили своевременно в диспетчерский пункт ГО ЧС, оттуда переданы в Красноярский край, на такую же диспетчерскую ГО ЧС", - говорит Сергей Дьяченко.

Однако краевые власти утверждают, что узнали об истинном масштабе проблемы только через три дня. В этом административном пинг-понге теперь разбираются следователи. Но именно проволочка - а возможно, даже попытка скрыть ЧП - привела к экологической катастрофе. Реки горят в буквальном смысле слова. 

НТЭК называла причиной аварии неожиданное таяние вечной мерзлоты. Мол, опоры сдвинулись - и давление на одну из стенок цистерны резко увеличилось. При этом компания умолчала о том, каким образом злополучный резервуар избегал проверок. Зато в эксклюзивном интервью РЕН ТВ об этом рассказал представитель Ростехнадзора.  

"Резервуар номер пять, на котором произошла авария, с 2016 года по 2020 год, по данным компании, находился на ремонтных работах, поэтому никаких проверок не осуществлялось. Была информация в отчетах производственного контроля данного предприятия. Уведомления об окончании ремонта не поступало", - сказал он.

Более того, как выяснилось, не пустили на предприятие и сотрудников Росприроднадзора - в день аварии. Мешали работать и за пределами ТЭЦ.

Это видео появилось в Сети только сегодня. Человек, который представляется заместителем начальника местного Росприроднадзора - и упоминание о нем действительно есть на официальном сайте ведомства, - заявляет, что солярка все-таки могла попасть в заповедное озеро Пясино. 

"Указание было отбирать пробы только около бонов, на что я руководителю: "Как же, оно же там есть, надо уже оценивать ситуацию, потому что она очень стремительно развивается и все это уходит, уходит уже по озеру", - говорит Василий Рябинин. 

Спасение природы началось только спустя три дня после того, как нефтяное пятно окрасило половину реки Амбарной и ее притоки. Над тундрой закружились вертолеты. А через семь дней - то есть срочно и в спешке - из Берлина наконец прибыл глава "Норникеля" - Владимир Потанин.

Даже разбить лагерь для спасателей в тундре не так просто, это не почва в прямом смысле слова, это вечная мерзлота. И вот очень хорошо видно: вертолет когда сел, практически на всю глубину резины ушел в землю. И так здесь с каждой постройкой и с каждым транспортом.

Работать спасателям безумно трудно. Опыта ликвидации масштабных разливов в условиях Крайнего Севера почти никакого. 

Пятна солярки постоянно перемещаются, за ними спешат и спасатели. Техники, способной работать здесь, не уничтожая саму тундру, - не так много, как хотелось бы. 

Вот такой вот вездеходик, как наш, или как едет сзади, - это самое безопасное транспортное средство в тундре, его давление на почву, даже нагруженного меньше, чем у одного человека. 

Но самое главное оборудование здесь - боновые заграждения. 

Из резервуара на территории ТЭЦ-3 выплеснулось около 21 тысячи тонн дизеля. 6 тысяч попало в грунт. 15 - в ручей Далдыкан и реку Амбарную. И почти все их притоки. Большую часть топлива удалось перехватить. Каскад специальных заграждений установлен всего в 5 км от озера Пясино. Если бы солярка оказалась в нем, то потом - уже и в Карском море.  

О ходе ликвидации самого масштабного разлива топлива за последние годы президенту первый и самый важный доклад делает министр МЧС Евгений Зиничев. 

"Предполагается завезти сюда герметичные емкости, расставить по руслу реки для сбора нефтепродуктов и для дальнейшего вывоза и утилизации", - говорит он.

Следующим президент дал слово руководителю региона Александру Уссу. Сказать губернатору, кажется, было особо нечего. Доклад занял каких-то 49 секунд. И свелся лишь к этой фразе: "В принципе, работы организованы уже достаточно хорошо".

Глава Росприроднадзора, хоть и стояла плечом к плечу с мужчинами, но подходящей теплой куртки для нее почему-то не нашлось. Светлана Радионова - единственная, кто на сильном арктическом ветру стояла в только в кителе, но при этом в перчатках. Для главы "Норникеля" фирменная куртка его компании, конечно, нашлась. Именно "Норильскому никелю" принадлежит ТЭЦ-3 и та самая злополучная цистерна. Бизнесмен стремительно взял на себя все необходимые расходы.

- Я думаю, что это миллиарды рублей, это большие деньги. Знаете, я, наверное, сейчас выскажусь не как бизнесмен, а как человек, который за это переживает: сколько нужно будет, столько и потратим. Это, конечно же, будут миллиарды и миллиарды.

- Я понимаю. Примерно, навскидку, порядок какой? - уточняет президент.

- Про штрафы я не могу судить. Сколько насчитают, столько и насчитают. Расходы, я думаю, 10 миллиардов и более.

Владимир Путин не просто так интересовался хотя бы примерной стоимостью этих работ.

- Да, я не случайно спрашиваю. Мы с вами давно и хорошо знакомы, я знаю, что вы лично работаете на предприятии, а не просто являетесь собственником крупного пакета, но все равно... Смотрите, это миллиарды, вы сказали. А сколько стоит одна емкость, которую сейчас будете менять? Примерно.

- Одна емкость не могу сказать, но пока сотни миллионов рублей, я думаю, - говорит Потанин.

- Одна емкость, я думаю, что меньше. Я к чему: если бы вы своевременно поменяли - и ущерба бы не было экологического, и расходы не нужно было бы такие нести. 

Интересно, что глава региона, например, во время доклада голову опускал вниз, словно читал с телесуфлера или бумажки. Да и глава "Норникеля" в район объектива смотреть начал только во время прямого диалога, а по сути - урока арифметики от президента богатейшему человеку страны. Кстати, сразу после прямого включения бизнес-джет Потанина из Норильска улетел.

У нас было чуть больше времени, чем у Владимира Потанина, и мы узнали, сколько стоит цистерна. 47 миллионов 100 тысяч рублей в максимальной комплектации. Явно в сотни раз меньше того, что придется потратить на ликвидацию. А она продлится до самых заморозков.

К счастью, общими усилиями удалось отклонить первоначальный план - по сжиганию столь масштабного количества солярки. От этого тундра могла и не отправиться. 

Вот в такие емкости по 250 кубических метров каждая и собирают смесь дизельного топлива и воды, в этой емкости сейчас около 30 кубических метров, когда она наполнится, она будет выше моего роста.

Такие баки объединят в четыре кластера по 16 штук. И оставят в тундре до зимы - когда сюда сможет проехать тяжелая техника. Но все это время контейнеры будут продавливать верхний, живой слой тундры, под которым только частично растаявшая вечная мерзлота. При отсутствии контроля они могут просто провалиться. И тогда достать их станет почти невозможно.

Есть еще одна проблема. Охрана собранной солярки. По сути, в свободном доступе окажутся баки с невообразимым количеством бесплатного и качественного зимнего дизеля. И это единственный момент, когда отсутствие дорог видится преимуществом.

На вертолете лететь до места, где установлены боновые заграждения, всего 15-20 минут. 

Скоро уже шесть часов, как едем по тундре. Скорость медленная - пять, может быть 10, километров в час, при этом с постоянными остановками, чтобы преодолеть очередное препятствие.

Ловушки буквально на каждом шагу. На этой карте видно, что четыре километра мы просто ехали в сторону от места аварии. 

Вокруг Норильска настоящий лабиринт из газопроводных труб. Крупная техника под ними проехать не сможет. Судя по карте, в них должны быть специальные ворота, но их нет. 

Ворота должны выглядеть вот так. И нужны они не только для экстренных служб, но еще и для миграции крупных животных. Удивительное совпадение, но труба, по словам местных жителей, тоже якобы принадлежит тому самому холдингу. 

Путь занял у нас семь часов, зато мы получили возможность увидеть, как обстоят дела в месте локализации нефтяного пятна.

Пока спасатели работали, начальники НТЭК раздавали обещания.  

"Я вам хочу сказать, что мы сделаем это за пять дней", - говорит он.

Ни один из тех, кого мы опросили на месте, подобного оптимизма не разделял. Зато мы увидели, как солярку вывозят в сторону Норильска - несмотря на обещание складировать ее до зимы. 

"Витязь" - это огромный гусеничный вездеход. Весит почти 30 тонн и еще столько же может взять груза. Сколько он уже сделал ходок - хорошо видно по широкой черной полосе. 

Вот такая вязкая каша, которая буквально засасывает в себя всё живое. Проедет тяжелая техника на гусеницах. Всего за несколько дней здесь уже появилась дорога шириной примерно в 20-30 метров из черной грязи. А ведь количество машин с каждым днем будет только увеличиваться. 

Эксперты предупреждают: вся жизнь тундры сосредоточена на верхних десяти сантиметрах почвы. Дальше - вечная мерзлота. Получается, что гусеничный вездеход, к слову в отличие от болотохода, на котором мы приехали, уничтожает под собой все живое. 

"Основной биологический круговорот идет именно в самом верхнем органическом слое, и его, конечно, нарушение приведет к тому, что процессы биологические будут нарушены", - говорит профессор факультета почвоведения МГУ, доктор биологических наук Сергей Трофимов.

Терпение руководства штаба закончилось быстро. Любопытных журналистов, которые прилетели не с начальством, а приехали посреди ночи, решили задержать. 

- До тех пор пока я не выясню ситуацию, они отсюда уехать не смогут, - говорит мужчина.

- Подождите, а вы, простите, откуда? С какого ведомства?

- Коробкин Игорь Витальевич, - отвечает мужчина. 

- А должность у вас?

- Заместитель гендиректора АО "НТЭК".

- Подождите, а почему НТЭК решает, кого задерживать, а кого нет?

- Потому что мне документы не предоставили.

А когда стало понятно, что задержать нас не получится, сотрудник компании "НТЭК" просто забрал телевизионное оборудование - штатив. И спрятал в одной из палаток. 

- Скажите, пожалуйста, штатив, который принадлежит компании РЕН ТВ, где находится?

- Не знаю.

- Не знаете?

- Нет.

- Вы понимаете, что вы сейчас препятствуете работе журналистов?

- Да вы что? 

Штатив у нас не из дешевых, так что похищение оборудования вполне могло попасть под 158-ю статью Уголовного кодекса, один из разделов которой предусматривает 6 лет лишения свободы. Когда это поняли в центральном офисе "Норникеля", телефон начал разрываться от, я цитирую, глубочайших извинений. Технику в итоге все-таки вернули, но осадок, как говорится, остался…. 

- Зачем вы украли у нас штатив?

- Не надо меня снимать.

- В смысле, не надо снимать? Не надо штативы воровать.

- Я ваш штатив не брал.

Сейчас отравлены не только реки, но и местность вокруг ТЭЦ. Здесь НТЭК хочет снять грунт и отправить его на некий склад. Правда, их сотрудники, которые перемещаются по месту аварии на дорогих внедорожниках, об этом не знают. Они уверены, что проблемой уже и не пахнет.

- Там солярки нет уже.

- А запах?

- Ну, запах - это не солярка.

- А что там плавает?

- А ты кто такой?

Этот разлив солярки отнюдь не единственная утечка. Правда, раньше красными реки делало не дизельное топливо, а химикаты. В отчетах о проверках десятки нарушений. Еще в 2017 году на ТЭЦ номер три находили оборудование, которое устарело на 20 лет. Но предприятие продолжало работать. 

"Ситуация оголила те проблемы, которые десятилетиями формировались, - отсутствие госвласти на территории города Норильска. Ее просто нету. Все те, кто ее представляет, они фактически, на наш взгляд, они работают на "Норильский никель". И фактически формируется некая безысходность, безнаказанность", - говорит Руслан Абдулаев.

Ощущение вседозволенности, похоже, не покидает и губернатора Александра Усса. С удивительным хладнокровием он сетовал президенту на отсутствие информации о катастрофе. Также уверенно чувствовал себя глава региона и год назад - когда общался с жителями затопленного Канска. Еще тогда Александр Усс прославился как человек, который умеет качнуть права. 

"Вы мне права не качайте, я тоже могу качнуть", - говорит он.

И в этом сомнений, в общем, нет. Когда на твоей территории расположен богатейший холдинг, а его владелец входит в список самых влиятельных миллиардеров страны, тут можно позволить себе некоторые вольности. Устроить государство в государстве. А попросту - бардак. Попытаться сначала отравить, потом утопить, а в конце концов - сжечь тундру.

Но за все приходится платить. В том числе и за "заговор молчания" вокруг экологической катастрофы. Теперь он закончился. Уже возбуждены четыре уголовных дела. А самому холдингу придется потратить миллиарды, чтобы устранить последствия аварии.

СМИ2
(function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }());
(function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }());
if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { var params = { p1: 'bzorw', p2: 'fulf', puid2: '229103', puid8: window.localStorage.getItem('puid8'), puid12: '186107', puid21: 1, puid26: window.localStorage.getItem('puid26'), extid: (function(){var a='',b='custom_id_user';if(!localStorage.getItem(b)){var c='ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZabcdefghijklmnopqrstuvwxyz0123456789';for(var i=0;i<47;i++){a+=c.charAt(Math.floor(Math.random()*c.length));}a=encodeURIComponent(a);localStorage.setItem(b,a);}else{a=localStorage.getItem(b);}return a;})(), extid_tag: 'rentv', }; const pk = window.localStorage.getItem('pk'); if (pk) { params.pk = pk; params.pke = '1'; } var existBidding = window.localStorage.getItem('getBidsReceived').split(',') if (window.Ya.headerBidding && !existBidding.includes('adfox_151870620891737873_708220')) { window.Ya.headerBidding.pushAdUnits([ { "code": 'adfox_151870620891737873_708220', "bids": [ { "bidder": "criteo", "params": { "placementId": "1213393" } }, { "bidder": "adriver", "params": { "placementId": "30:rentv_970x250_mid" } }, { "bidder": "myTarget", "params": { "placementId": "336252" } }, { "bidder": "relap", "params": { "placementId": "tJ2dQzv69g33YmJi" } }, { "bidder": "bidvol", "params": { "placementId": "16855" } }, { "bidder": "otm", "params": { "placementId": "24107" } }, { "bidder": "adfox_adsmart", "params": { "pp": "h", "ps": "doty", "p2": "ul", "puid20": "" }}, { "bidder": "betweenDigital", "params": { "placementId": "2755771" } } ], "sizes": [ [970,250], [728,250], [728,90], [990,90], [990,250] ] } ]); } window.yaContextCb.push(() => { Ya.adfoxCode.createScroll({ ownerId: 264443, containerId: 'adfox_151870620891737873_708220', params: params }, ['desktop', 'tablet'], { tabletWidth: 1104, phoneWidth: 576, isAutoReloads: false }); }); }