Больше, чем книга со стихами Пушкина. Это оберег для красноармейца – Александра Потапова, защищавшего и защитившего Ленинград.
"Эта книга была у него в рюкзаке, и ему стреляли в спину. И она спасла, вот видите – это пули", – говорит племянник Александра Потапова, жителя блокадного Ленинграда.
А эти ветхие пожелтевшие страницы – и фамильное сокровище, и документ эпохи.
"Бабушка заплакала от радости, вспоминая двух своих сыновей, погибших на фронте", – рассказал Вячеслав Ляпин.
"Это мое школьное сочинение, написанное на следующий день после снятия блокады", – вспоминает он.
Торопливо, ослабевшей рукой 12-летней девочки. В тех строках школьница Зина вспомнит об отце и дяде, не вернувшихся с фронта, о том, как город буквально замер в ожидании самой желанной новости.
"Когда я пришла из школы, вдруг по радио объявили, что будет важное сообщение, а мы уже с бабушкой знали, что, если передавали сообщение, что это что-то будет. Будет хорошее. И мы ждали это вот важное сообщение", – сказала жительница блокадного Ленинграда Зинаида Федюшина.
Радио в те дни сообщало только хорошие новости. "Январский гром" все дальше гнал немцев. Армия фон Кюхлера отступает, бросая технику и вооружение. А город готовится встретить свой, ленинградский День Победы.
"Все ракетные команды 24 января должны были находиться в полной готовности и ждать специального сигнала, о котором последует специальное распоряжение", – говорит ведущий архивист центрального государственного архива историко-политических документов Петербурга кандидат исторических наук Олеся Баландина.
27 января 44-го. Это был четверг. В Ленинграде оттепель, плюс один. В 19:45 – долгожданное сообщение о полном освобождении. И сразу после него звучит знакомый каждому блокадному жителю голос.
"Не из студии, а прямо со ступеней бывшего здания городской думы журналист Ленинградского радио Лазарь Маграчев вел репортаж о победном салюте. Этого репортажа жители ждали с 8 сентября 41-го. Ровно 871 день", – говорит корреспондент "Известий" Роман Ишмухаметов.
Ленинградцы вышли на набережные и проспекты, чтоб разделить общее счастье.
"Стоят 324 орудия зенитные, 80-миллиметровые, вот они-то и стреляли, здесь сразу "ура" и так далее. Обнимались, целовались, плакали. Тут не хочешь, заплачешь!" – вспоминает житель блокадного Ленинграда Александр Нахимов.
Всю блокаду Александр Николаевич проведет в Ленинграде. После того как его отец ушел добровольцем на фронт, 11-летний пионер стал главой семьи. Заботился о больной матери и младшей сестре.
"Я чувствовал, что хотя бы я когда-нибудь наемся, то есть голодная смерть. Я был дистрофиком. Тебе сметут крошки за работу – спасибо. Принес домой, мать на три части разложит, сделает там похлебку, и все", – говорит житель блокадного Ленинграда Александр Нахимов.
Диагноз "дистрофия" поставят каждому второму ленинградцу. Из трех миллионов жителей предвоенного города победное зарево над Невой увидят только пятьсот тысяч. И после того как отгремит салют, они отправятся на заводы. В этой папке – уникальные документы. Каждый день на стол Жданову ложились доклады, и не приукрашенные, не лакированные, о настроениях среди ленинградцев. Вот что было написано там 28-го числа: "Невозможно читать эти документы без восхищения: "Слесарь завода № 7 товарищ Петров в честь одержанной победы встал на стахановскую вахту и дал 1042% нормы вместо привычных 250%. Или вот еще товарищ Кононова сказала, что я работаю на одном станке, прошу начальника дать мне второй станок", – читает наш корреспондент.
Один из голосов блокадного Ленинграда – Вера Инбер. Она напишет в тот день: "У меня, профессионального писателя, не хватает слов. Я просто говорю: Ленинград свободен. И в этом все".
Традиция и проверка себя на прочность: крещенские купания прошли по всей России
Бой Петра Яна и Двалишвили в Белом доме не состоится из-за национальности россиянина