Штурм Кенигсберга: решающая битва глазами советских и немецких солдат

6 апреля 1945 года началась Кенигсбергская операция, известная также как Штурм Кенигсберга. Группировку из 130 тысяч немецких солдат ликвидировали в рамках Восточно-Прусской операции. Гитлеровцам противостояли несколько армий общей численностью около 106 тысяч человек под руководством Маршала Советского Союза Александра Василевского. Город взяли всего за 81 час, и 9 апреля гарнизон капитулировал по приказу генерала Отто Ляша. Умелые действия командования 3-го Белорусского фронта позволили минимизировать потери, благодаря чему воспоминания об этих днях донесли до нас многие и многие фронтовики.

Победоносная операция

При штурме Красная армия могла рассчитывать на самые боеспособные части и преимущество в технике. Гарнизон Кенигсберга тоже обладал немалым опытом сражений, а также занимал глубоко эшелонированную оборону из трех рубежей. Немцы превратили город в один из главных укрепрайонов Восточной Пруссии, но на прорыв советским бойцам понадобилось менее четырех дней.

Большой урон гитлеровцам нанесла трехчасовая артподготовка. Под прикрытием огневого вала в наступление пошла пехота, танки и самоходные орудия. На Кенигсберг бросили 26 штурмовых отрядов и 104 штурмовые группы, преодолевавшие вражеские редуты один за другим. В первый день была перерезана железная дорога на Пиллау, спустя двое суток красноармейцы овладели городским портом. Не успевший эвакуироваться гарнизон оказался отрезан от основных сил. СС и Гестапо расстреливали отступающих, однако капитуляция виделась делом времени. После подписания капитуляции Гитлер заочно приговорил коменданта Ляша к смертной казни.

Завершение операции отметили салютом в Москве, а позднее Кремль учредил специальную медаль "За взятие Кенигсберга". По итогам войны город отошел СССР и превратился в Калининград.

Солдатские воспоминания

С бравшими Кенигсберг воинами происходило немало опасных, но захватывающих историй. Бывший танкист Валентин Гаврилов, например, рассказывал об эпизоде в районе нынешних улиц Невского и Гагарина.

"Получаю приказ - взять три танка и пройти на аэродром Девау. Зарядили пушки, идем. Там возле авиационного ангара стоит зенитная пушка и ведет огонь. Но что она танку сделает? Ничего! Наш первый танк раздавил эту пушку и весь расчет. А слева от меня стоит такая же пушка, но солдаты убежали. Остался один, поднял руку, бросил оружие. Я спрыгнул с танка, и он на плохом русском говорит: "Я коммунист. Приказывал своим сдаться, но они убежали. Вы хорошо воюете". Он снял с себя крест и подарил его мне в знак признательности. Крест этот я сохранил, а потом отдал в школу", - вспоминает ветеран.

Пехотинец Николай Малевицкий, в свою очередь, описал насколько трудно приходилось пехоте, и как взятию города и окрестностей способствовали штурмовые отряды.

"Задача была выйти к заливу, разгромив группировку немцев в Хайлигенбайле. Нам нужно было перерезать шоссейную дорогу Браунсберг- Хайлигенбайль. Эту задачу мы выполнили, а вот перерезать железную дорогу не сумели. Сопротивление было очень сильное… Боеспособность наша была низкая. Все потому что, начиная от границы Восточной Пруссии и до залива, мы непрерывно наступали, пробивались через укрепрайоны… Пехоте пришлось тяжелее всего, а приказ был "Только вперед!". Только когда были созданы штурмовые группы, удалось ночью выбить немцев с железной дороги и продвинуться вперед", - отмечает Малевицкий.

Обороняться Кенигсбергу и всей Восточной Пруссии помогали наспех собранные призывники. Тотальная мобилизация предписывала явиться в армию всем мужчинам в возрасте от 16 до 60 лет. Новобранцев тут же направляли на передний край.

"Наше внимание в показаниях пленного привлек не возраст призывников, не то, что они не проходили даже поверхностного медицинского освидетельствования (об этом мы знали и раньше), а то, что мобилизованным выдавали не автоматы, которыми были вооружены гитлеровские солдаты, а карабины. Это позволило предположить, что вражеская армия, во всяком случае, в этом районе, испытывает недостаток в автоматическом оружии", - указывал офицер разведотдела 3-го Белорусского фронта Афанасий Синицкий.

Говорят немцы

Несмотря на нацистскую пропаганду, перед штурмом многие немцы понимали, что положение Кенигсберга незавидное. Об этом говорят письма солдат домой.

"Дорогая! Скажу тебе, я первый раз попал в компанию столь отчаявшихся людей... О товарищеских отношениях нет и речи. Ты спокойно можешь издохнуть - о тебе никто не побеспокоится, не позаботится... У нас скоро не останется никакой надежды… Когда Иван нападает, фольксштурмисты, как зайцы, спасаются бегством. Если в ближайшее время не появится новое оружие, мы погибли", - писал ефрейтор Ширнахер супруге еще в марте.

Стоит отметить, что бои велись не в пустынном городе. Тысячи жителей остались в своих домах и наблюдали, как агонизировала нацистская машина.

"Чуть не на каждом перекрестке появляются противотанковые заграждения и бункер. Всего больше заботятся о Северном вокзале, важном транспортном узле: пройти здесь можно только в одном месте. Именно тут я увидел повешенных молодых солдат, попытавшихся поступить разумно, а именно - отказавшихся бессмысленно воевать. Они сделали то, что побоялись сделать военачальники во главе с Гитлером. Но на грудь им повесили таблички: "Мне пришлось умереть, потому что я трус", - описывает события горожанин Михаэль Вик.

После плена и заключения в воркутинском лагере экс-комендант Кенигсберга Отто Ляш написал книгу о падении прусской твердыни. Бывший генерал высоко оценил выучку противника.

"Солдаты и офицеры крепости в первые два дня держались стойко, но русские превосходили нас силами и брали верх. Они сумели скрытно сосредоточить такое количество артиллерии и самолетов, массированное применение которых разрушило укрепление крепости и деморализовало солдат и офицеров. Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило эту операцию. Под Кенигсбергом мы потеряли всю 100-тысячную армию", - сетовал Ляш.

Маршал Василевский

При штурме Кенигсберга погибли более 40 тысяч немецких солдат, а около 92 тысяч были взяты в плен. Германская армия потеряла свыше 3,5 тысячи орудий и минометов, порядка 130 самолетов и 90 танков. По словам Маршала Василевского, Восточнопрусская операция стала показателем огромной боевой мощи СССР и образцом военного искусства.

"Она обогатила Красную Армию новым опытом борьбы с сильным врагом, опиравшимся на отлично подготовленную и глубоко развитую в инженерном и огневом отношении оборону в крайне выгодной для него местности. Советским войскам приходилось решать задачу ликвидации неприятеля на большой площади, прижимая его одновременно к Балтийскому морю и к заливам в районе Кенигсберга", - подчеркивал военачальник в книге "Дело всей жизни".

Рассуждая об итогах операции, Василевский отметил роль артиллерии и бомбардировочной авиации во взаимодействии с наступающими войсками. Полезным он назвал опыт совместных действий наземных частей и Балтийского флота.