window.yaContextCb = window.yaContextCb || []
Последние новости
window.YaAdFoxActivate = function (id) { var mql = window.matchMedia('(orientation: portrait)') || { matches: false }; var targetBanner = document.getElementById(id); if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { var templatePuid = document.getElementById('latest-news-script-template') // console.log('puid-eight', templatePuid.dataset.puideight) // console.log('puid-twentyone', window.localStorage.getItem('puid21')) // puid2: '229103', var params = { p1: 'bzirs', p2: 'fulg', puid8: window.localStorage.getItem('puid8') || templatePuid.dataset && templatePuid.dataset.puideight || 0, puid12: '186107', puid21: window.localStorage.getItem('puid21') || 0, puid26: window.localStorage.getItem('puid26'), puid4: 'ren.tv', }; const pk = window.localStorage.getItem('pk'); if (pk) { params.pk = pk; params.pke = '1'; } var adfoxCodeParams = { ownerId: 264443, containerId: id, params: params, onRender: function() { targetBanner.classList.add('adfox-init'); setTimeout(function() { var iframe = targetBanner.querySelector('iframe:not([style^="display"])') || targetBanner.querySelector('div > a > img') || targetBanner.querySelector('yatag > img') || targetBanner.querySelector('table td > yatag'); if (iframe && iframe.offsetWidth >= targetBanner.offsetWidth - 2) { targetBanner.classList.add('adfox-nopadding'); } }, 200); } }; var existBidding = window.Ya.headerBidding.getBidsReceived().map(elm => elm.containerId) || []; if (window.Ya.headerBidding && !existBidding.includes(id) && !mql.matches) { window.Ya.headerBidding.pushAdUnits([ { code: id, bids: [ { bidder: "adriver", params: { placementId: "30:rentv_240x400" } }, { bidder: "myTarget", params: { placementId: "237891" } }, { "bidder": "sape", "params": { "placementId": "836082" } }, { "bidder": "bidvol", "params": { "placementId": "37227" } }, { bidder: "adfox_adsmart", params: { p1: "cqgva", p2: "hhro" } }, { bidder: "adfox_imho-video", params: { p1: "cqsds", p2: "hitz" } }, ], sizes: [ [240,400], [300,600] ] } ]); window.loadedAdfox(id) } if (!existBidding.includes(id)) { if (!mql.matches) { window.yaContextCb.push(() => { Ya.adfoxCode.createAdaptive(adfoxCodeParams, ['desktop', 'tablet'], { tabletWidth: 1104, phoneWidth: 576, isAutoReloads: false }); }); } } else { window.Ya.adfoxCode.destroy(id); window.yaContextCb.push(() => { Ya.adfoxCode.createAdaptive(adfoxCodeParams, ['desktop', 'tablet'], { tabletWidth: 1104, phoneWidth: 576, isAutoReloads: false }); }); } if (window.DeviceOrientationEvent) { window.addEventListener('orientationchange', orientationChangeHandler); function orientationChangeHandler(evt) { mql = window.matchMedia('(orientation: portrait)') || { matches: false }; if (mql.matches) { if (targetBanner.classList.contains('adfox-init')) { window.Ya.adfoxCode.initialize(id); } else { setTimeout(function() { window.YaAdFoxActivate(id); }, 0); } } else { window.Ya.adfoxCode.destroy(id); } } } } };
12 апреля 2023, 15:08

Удар по ребрам: как в СССР записывали "музыку на костях"

Как в СССР записывали "музыку на костях"
Виниловая пластинка
Фото: © Скриншот видео
Читать ren.tv в

Во всем мире растет спрос на виниловые пластинки. Впервые за 35 лет продажи достигли 1 миллиарда долларов. В Чехии и Испании открыли новые заводы по их производству. Теплый аналоговый звук оказался сегодня востребован – даже после того, как цифра, казалось, победила безоговорочно. 

А в Советском Союзе были еще и особые пластинки. Так называемая "музыка на костях" или "ребрах". Для производства использовались обычные рентгеновские снимки. Об этом рассказывает программа "Неизвестная история" с Борисом Рыжовым на РЕН ТВ.

История патефонов и граммофонов

В 30-е годы о патефоне в СССР мечтали все. В те времена радиоточки в домах только начали устанавливать, поэтому музыку слушали в основном на пластинках. Патефон был дорогим удовольствием, цена на него колебалась от 400 до 900 рублей. 

"И надо понимать 30-е годы, развлечений гораздо меньше, чем вот сейчас у нас. И действительно, даже патефон, допустим, может быть у одного человека на целый дом. Люди выставляли этот патефон, ставили пластинку, открывали окно, чтобы все люди во дворе тоже могли послушать музыку, и это приветствовалось", – рассказала историк Екатерина Мишаненкова.

Первые граммофоны в нашей стране появились еще в конце XIX века. Поначалу их привозили из-за границы. Несколько десятилетий спустя братья Патэ открыли в Санкт-Петербурге продажу портативных граммофонов – патефонов. У нового аппарата, в отличие от предшественника, не было рупора, он помещался в небольшом деревянном ящике, и его можно было слушать где угодно. 

Звуковые письма и их популярность

После Великой Отечественной войны в СССР появились немецкие патефоны с электромагнитным звукоснимателем. Благодаря которому пластинки при проигрывании гораздо меньше изнашивались. Но главное – у трофейной аппаратуры был профессиональный рекордер, который позволял качественно записывать голос или музыку. Немецких патефонов было очень мало, но советские умельцы наловчились изготавливать их кустарным способом.

Фото: © Скриншот видео

"Были образцы, и наши умельцы начали изготавливать такие аппараты по вот этим вот образцам, которые можно было найти. Это не было так сложно, но можно было заказать на заводе определенные детали, выточить на станках, обладать определенными знаниями в радиоэлектронике, все это получилось", – рассказал филофонист, коллекционер грампластинок Дмитрий Фокин. 

Патефоны с функцией "домашней записи" стали невероятно популярными. Пластинки превратились в аналог современных голосовых сообщений. В Москве и Ленинграде появились студии, которые так и назывались – "Звуковые письма". Теперь вместо бумажных писем и поздравительных открыток жители СССР отправляли родственникам винил с записью собственного голоса.

Пиратские виниловые пластинки

Дефицит в СССР начался еще в конце 20-х годов. В послевоенное время он лишь усилился. Не хватало не только продуктов, одежды и обуви, но и пластинок. Этим нередко пользовались сотрудники студий звуковых писем. Днем они записывали послания для родных и любимых, а после закрытия студии – советские шлягеры, джаз и рок-н-ролл. 

"Слушали и наших, конечно, исполнителей, но как бы интересно было, что за рубежом творится. Элвиса Пресли писали. Писали какой-то джаз американский, "негритянский" Луи Армстронга, Дюка Эллингтона. Но такие вещи, которые у нас как бы не продавались", – вспоминает президент Клуба филофонистов Константин Лаптев.

Фото: © Скриншот видео

С началом холодной войны буги-вуги, джаз и рок-н-ролл советская власть посчитала оружием западной пропаганды. Легально купить пластинки американских и европейских исполнителей было невозможно. За пристрастие к западной музыке стыдили. В прессе появлялись статьи под лозунгами: 

"Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст". 

Перезапись музыки в СССР запрещена не была. Об отчислении авторских гонораров артистам тогда никто и не помышлял. Но вот за торговлю нелегальными пластинками из-под полы можно было угодить за решетку. Тех, кто незаконно производил товар на государственном оборудовании, называли "цеховиками". Пластинки, тайком записанные на студии звуковых писем, под эту категорию тоже попадали.

"Мало того что они не платили налоги, они еще и использовали государственное оборудование, составляли государству конкуренцию. Вот их, если ловили, им могло грозить 1015 лет тюрьмы", – поделилась информацией историк Екатерина Мишаненкова.

Фото: © Скриншот видео

"Музыка на костях": как появились необычные виниловые пластинки

В 1947 году молодой ленинградец Руслан Богословский решил приобщиться к выгодному подпольному бизнесу. Его друг работал в студии "Звуковые письма". Богословский тщательно изучил студийный аппарат звукозаписи, сделал необходимые замеры, а потом нарисовал собственные чертежи и заказал токарю нужные детали. 

"Самопальный звукозаписывающий аппарат был похож на граммофон, только у него была не игла, а специальная головка, записывающая звук. То есть она делала бороздки на материале и создавала вот эти самые звуковые бороздки. И двигалась она в обратном направлении по сравнению с граммофоном", – рассказала историк Мишаненкова.

В эпоху дефицита проблемой было достать не только альбомы любимых исполнителей, но даже пустые болванки для записей. Тогда Руслану Богословскому пришла в голову идея использовать в качестве болванок – рентгеновские снимки. 

"Самый лучший звук, конечно, у таких вот темных. Этот вот материал, он очень хорошо режется. То есть резец его хорошо берет, вот на нем звук неплохо очень фиксируется. Это просто фотопленка", – рассказал филофонист Дмитрий Фокин.

Фото: © Скриншот видео

Рентгеновские снимки Руслан Богословский и его деловой партнер Борис Тайгин за бесценок скупали в городских поликлиниках. Чаще всего им продавали фото грудной клетки. Из-за этого кустарные пластинки в народе прозвали "ребрами". 

"Если так вот на просвет смотреть, там действительно ребра. Вот, пожалуйста, ребра. Вот, видно, да? "Сухановский В.П." это вот его снимок легких", – рассказал филофонист Дмитрий Фокин.

Рентгеновскому снимку придавали форму пластинки. В центре проделывали специальное отверстие для проигрывателя. "Музыку на ребра" переписывали при помощи стального резца с остро заточенным концом. Работа требовала полнейшей тишины. Но даже при идеальном соблюдении технологии кустарные пластинки по качеству серьезно уступали оригиналам: они хуже звучали и быстро изнашивались. 

"Это Морфесси, издавался на "Граммофоне". Естественно, пластинка эта в Советском Союзе не продавалась", – продолжил эксперт Фокин.

Помимо Элвиса Пресли и Чака Берри, на "ребра" записывали и русских исполнителей, которые в СССР были под запретом. Романсы Александра Вертинского. Шансон в исполнении молодого Леонида Утесова. Песни Петра Лещенко и Константина Сокольского, которых обвиняли в измене Родине. Распространяли кустарные пластинки фарцовщики. Их можно было встретить на рынках, возле кинотеатров и крупных магазинов.

Фото: © Скриншот видео

За фарцовку тоже можно было попасть в тюрьму. Но отважных борцов с "музыкальным железным занавесом" это не останавливало. Слишком велика была прибыль. Рентгеновский снимок стоил 10 копеек, а пластинка "на ребрах" уже рубль или полтора. 

"Поэтому продавцы обычно ходили парами, один договаривался с покупателем, а другой просто прогуливался, держа под плащом там или пальто, под верхней одеждой эти пластинки, и он как бы тут ни при чем. А поскольку они были мягкие, то спрятать их под плащом было несложно, и они носили иногда при себе несколько десятков. И бывало, что в день могли продать там до 50 пластинок", – поделилась историк Мишаненкова.

Создатель "музыки на ребрах" Руслан Богословский попадал в тюрьму трижды и провел там почти десять лет. Его товарищ Борис Тайгин – 5 лет. С началом хрущевской оттепели тотальный запрет на западную музыку был снят и пластинки зарубежных исполнителей появились в продаже. 

"Народ уже у нас там спортсмены, артисты начали ездить за границу. Ну что-то привозили, что-то можно было уже найти на нормальных носителях, так сказать. На хорошем виниле, в хорошем качестве. Даже привозили аппаратуру, будем говорить, зарубежную. Но она, естественно, стоила сумасшедших денег", – рассказал президент Клуба филофонистов Константин Лаптев.

Фото: © Скриншот видео

Как советская "музыка на костях" впечатлила британского музыканта

Конец кустарным пластинкам положило появление кассетных магнитофонов. В битве с аудиокассетами винил проиграл. Но в 2012 году "ребра" пережили настоящий ренессанс. Вокалист британской инди-группы Стивен Коутс увидел на блошином рынке в Санкт-Петербурге пластинку на рентгеновском снимке. Когда он узнал историю "музыки на костях", то был настолько поражен, что занялся популяризацией "ребер". 

Коутс написал о советском феномене книгу, снял документальный фильм и организовал несколько выставок в Лондоне и Москве. 

Разные версии исторических событий, поразительные эпизоды истории, малоизвестные факты и интересные теории – все это и многое другое изучайте в программе "Неизвестная история" с Борисом Рыжовым на РЕН ТВ.

Подпишитесь и получайте новости первыми
СМИ2
(function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }());
(function() { var sc = document.createElement('script'); sc.type = 'text/javascript'; sc.async = true; sc.src = '//smi2.ru/data/js/89437.js'; sc.charset = 'utf-8'; var s = document.getElementsByTagName('script')[0]; s.parentNode.insertBefore(sc, s); }());
var init_adfox_151870620891737873_1093707 = function() { // puid2: '229103', if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { var params = { p1: 'bzorw', p2: 'fulf', puid8: window.localStorage.getItem('puid8'), puid12: '186107', puid21: 1, puid26: window.localStorage.getItem('puid26'), puid4: 'ren.tv', extid: (function(){var a='',b='custom_id_user';if(!localStorage.getItem(b)){var c='ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZabcdefghijklmnopqrstuvwxyz0123456789';for(var i=0;i<47;i++){a+=c.charAt(Math.floor(Math.random()*c.length));}a=encodeURIComponent(a);localStorage.setItem(b,a);}else{a=localStorage.getItem(b);}return a;})(), extid_tag: 'rentv', }; const pk = window.localStorage.getItem('pk'); if (pk) { params.pk = pk; params.pke = '1'; } var existBidding = window.Ya?.headerBidding.getBidsReceived().map(elm => elm.containerId) || [] if (window.Ya.headerBidding && !existBidding.includes('adfox_151870620891737873_1093707')) { window.Ya.headerBidding.pushAdUnits([ { "code": 'adfox_151870620891737873_1093707', "bids": [ { "bidder": "adriver", "params": { "placementId": "30:rentv_970x250_mid" } }, { "bidder": "myTarget", "params": { "placementId": "336252" } }, { "bidder": "sape", "params": { "placementId": "836081" } }, { "bidder": "bidvol", "params": {"placementId": "37226" } }, { "bidder": "adfox_adsmart", "params": { "pp": "h", "ps": "doty", "p2": "ul", "puid20": "" } }, { "bidder": "adfox_imho-video", "params": { "p1": "cxedf", "p2": "hity" } } ], "sizes": [ [970,250], [728,250], [728,90], [990,90], [990,250] ] } ]); } window.yaContextCb.push(() => { Ya.adfoxCode.createScroll({ ownerId: 264443, containerId: 'adfox_151870620891737873_1093707', params: params, lazyLoad: { fetchMargin: '200', mobileScaling: '2' } }, ['desktop', 'tablet'], { tabletWidth: 1104, phoneWidth: 576, isAutoReloads: false }); }); } } if (window.Ya && window.Ya.adfoxCode) { init_adfox_151870620891737873_1093707(); } else { document.addEventListener('adfoxload', event => { init_adfox_151870620891737873_1093707(); }); }
((counterHostname) => { window.MSCounter = { counterHostname: counterHostname }; window.msCounterExampleCom = {}; window.mscounterCallbacks = window.mscounterCallbacks || []; window.mscounterCallbacks.push(() => { window.msCounterExampleCom = new MSCounter.counter({ account: "ren_tv", tmsec: "ren_tv", autohit: false }); }); const newScript = document.createElement("script"); newScript.onload = function () { window.msCounterExampleCom.hit(); }; newScript.async = true; newScript.src = `${counterHostname}/ncc/counter.js`; const referenceNode = document.querySelector("script"); if (referenceNode) { referenceNode.parentNode.insertBefore(newScript, referenceNode); } else { document.firstElementChild.appendChild(newScript); } })("https://tns-counter.ru/");
window.yaContextCb.push(()=>{ Ya.adfoxCode.create({ ownerId: 241452, containerId: 'adfox_16796574778423508', params: { pp: 'i', ps: 'ccup', p2: 'iedw' } }) })