3908

23 февраля на западенщине

Как мне пришлось притвориться грузином, чтобы снять памятник Неизвестному Солдату на родине Степаны Бандеры.
Как мне пришлось притвориться грузином, чтобы снять памятник Неизвестному Солдату на родине Степаны Бандеры.
Фото: соцсети

О том, что Евроймайдан победил окончательно и бесповоротно, а государственный переворот состоялся в полной мере, мне стало понятно 22 февраля 2014 года. Мы ехали на такси в аэропорт Борисполь и слушали по радио оглашение итогов заседания Рады, на котором "великие укры" легитимизировали захват власти. Над этим можно было иронизировать, если бы накануне мы не приняли решение слетать в самую что ни на есть "западенщину".

После событий с расстрелом на Институтской в Киеве стало как-то слишком спокойно, и мы предложили редакции отправить нас на 23 февраля куда-нибудь поинтереснее. В итоге выбор пал на Львов. Мы договорились предварительно с несколькими ветеранами, живущими там, чтобы они рассказали, как им сегодня живется рядом с теми, кто, мягко говоря, стоял по другую сторону баррикад. В итоге впечатления (крайне противоречивые) от той поездки и от того 23 февраля не оставляют меня до сих пор. Поделюсь самыми яркими из них.

Сначала совсем о грустном. В первую очередь расскажу о ветеранах. К моему глубочайшему стыду, я не воспроизведу сейчас по памяти их фамилий, но что я запомнил четко и больно - это слезы, которые стояли у них в глазах, когда мы появлялись на пороге с цветами и коробками конфет. С некоторыми из них такого не случалось со времен развала Союза. Здесь, на "западенщине", строго говоря, и в советское время не слишком-то чествовали воевавших против Третьего рейха в составе Красной армии. 

Мы общались и с теми, кто гонял бандеровцев по карпатским лесам вплоть до конца 1950-х. Тяжелые это были встречи, трогательные и грустные. Ветераны нам показывали черно-белые фотоальбомы, пылившиеся рядом с хрустальными сервизами ушедшей эпохи, открытки, которые присылали родственники и какие-то общественные организации из России. Евромайдан здесь победил заочно, может быть даже за много лет до того, как в Киеве произошел госпереворот. 

Во Львое уже давно в открытую приветствовали ветеранов проигравшей стороны - тех жителей своего региона, которые воевали на стороне Германии, а подвиг бойцов Красной армии год за годом всё больше уходил в тень. В каком-то смысле победу Евромайдана во Львовской области расценивали как своеобразный реванш "лесных братьев". Узаконивание госпереворота, состоявшееся в Раде, окончательно развязало руки националистам, и в тот же день пришла новость из города Стрый - там накануне 23 февраля снесли памятник Неизвестному Солдату.

Мы, естественно, взяли во Львове такси и отправились прямо по прилете в глубокую ночь - по направлению к Стрыю, чем изрядно удивили таксиста. Наш водитель свободно общался на русском и какой-то особенной ненависти к нам не испытывал, даже узнав о том, что мы журналисты из Москвы. Когда он предупредил, что в Стрые - если мы заговорим по-русски - с нами разговаривать никто не станет, мы восприняли это несерьезно. Все-таки даже на Майдане самые отъявленные националисты из УНА-УНСО (запрещенная в РФ организация) давали нам интервью на русском, и это их никак не коробило. 

Однако, делая опрос у пустого постамента (памятник Неизвестному Солдату не просто завалили и бросили, но и педантично вывезли), мы поняли, что нуждаемся в услугах переводчика, коим и попросили побыть таксиста. Впрочем, вот что удивительно - несмотря на вполне искренний языковой барьер, подавляющее число наших респондентов были против демонтажа памятника, честное слово. Как минимум трое из пяти сказали, что, как бы там ни было, многие украинцы и жители Стрыя воевали против фашистов и предавать их память не совсем порядочно и объективно.

Сам памятник, как нам рассказали, вывезли на муниципальную свалку, которая находится на окраине города. Мы отправились туда. Отдавая себе отчет в том, что без санкций местных чиновников мы, российское ТВ, вряд ли туда попадем, сам собою созрел хитрый план притвориться грузинским телевидением. Мы учли то обстоятельство, что в свое время "западенцы" воевали заодно с грузинами в Абхазии и вообще при Саакашвили политические песни Киева и Тбилиси звучали практически в унисон. Притвориться грузинами было несложно – я несколько лет жил в Сухуме, а мой оператор Ацамаз и вовсе был осетином.
Понятное дело, между грузинами с одной стороны и абхазами с осетинами с другой - огромная идеологическая и этническая пропасть, но, к нашему счастью, сторож на свалке не разбирался в тонкостях кавказских диалектов и пропустил нас поснимать скульптуру поверженного советского воина. Выглядело это все какой-то жуткой иллюстрацией краха того, что мы когда-то считали Украиной: героический солдат, некогда боровшийся против фашизма и освобождавший Киев, теперь лежит в груде мусора на загородной свалке недалеко от границы с Польшей.

На обратной дороге мы еще больше подружились с таксистом. Он был по убеждениям абсолютный евромайданец и даже стихи писал на украинском языке, но при этом абсолютно спокойный и адекватный. Именно от него я впервые услышал: "Сейчас наверняка в Крыму начнутся беспорядки - там новую власть не примут. Я вот вообще считаю, что Крым надо отдать России". "А что-то есть в его словах!" - подумалось тогда по дороге между Львовом и Стрыем. На следующий день мы взяли билеты на самолет до Севастополя и отправились в Крым. Еще через два дня "вежливые люди" заняли республиканский Совмин. Львовский таксист как в воду глядел.

Военкор
LentaInform
Mediametrics
NNN
Вверх