2260

Раскрыты новые схемы для вербовки террористов в Петербурге

Обозреватель РЕН ТВ провел специальное расследование.

Даже солнце Алматы светит как будто вполсилы в эти черные для семьи Арышевых дни. Своего сына, 20-летнего студента Санкт-Петербургского экономического университета, она всегда называла "Максик-солнышко". Домашнее шутливое прозвище лучше всего отражало характер – открытый и добрый.

Питерский студент Максим Арышев оказался в самом эпицентре взрыва. Даже представить страшно, что родители пережили во время опознания. Хоронят сына в закрытом гробу.

На страничке Максима сохранилось время – 14:29. Он выходил в интернет прямо из вагона, в котором через несколько минут мощный взрыв оборвет жизни 14 человек.

Страшные кадры кто-то снял сразу после того, как машинист дотянул поезд метро до станции. Страшный, леденящий душу документ – бесчеловечного массового убийства.

От одного к другому, отдавая указания, как именно перевязывать, перемещается женщина. Только через несколько дней у нас получится ее разыскать. Юлия Валуева, медик, в тот день она впервые за полгода спустилась в подземку, ехала на собеседование. Посреди бегущих к эскалатору, паники она организовала оказание первой помощи. 

Акбаржон Джалилов – это имя на неделе облетело весь мир. Террорист. Похоронить родители смогут только голову – это все что осталось.

Мы попытались проследить путь, который прошел Акбаржон. От 16-летнего мальчика из Киргизии, получившего российское гражданство, до его 22 лет, когда в переполненном вагоне метро он привел в действие самодельную бомбу.

Приблизительно в 12:30 Акбаржон Джалилов вышел из подъезда с рюкзаком и кожаной дорожной сумкой. Он пронес СВУ, начиненное поражающими элементами, мимо детской площадки, мимо садика, где в это время как раз начиналась прогулка. Отсюда до метро "Гражданский проспект" не больше 10 минут, еще полчаса ему потребовалось, чтобы оказаться в центре Петербурга.

В метрополитене до теракта Джалилов провел как минимум два часа. Как будто не мог решиться или кого-то ждал. Сумку он оставил на переходе станции "Площадь Восстания". Сведения о типе СВУ разнятся, по одной из версий – бомба без дистанционного управления. То есть только самоподрыв. Возможно, был сообщник, который не смог решиться на последний шаг. 

И возможно, сообщник среди 8 задержанных по горячим следам. На Товарищеском проспекте изъяли еще одну бомбу, изготовленную по той же схеме – огнетушитель, взрывчатка и шарики из металла.

Родителей Джалилова в Киргизии сначала допросили местные спецслужбы, потом сразу в Петербург. Учительница, а до 8-го класса Акбаржон жил тут, никогда не замечала в нем особой тяги к религии, об этом же твердят и родные: на пятничный намаз Акбаржон приходил крайне редко.

В Петербурге какое-то время жил отец Акбаржона, первое время сын работал вместе с ним в автосервисе. Зарегистрирован Джалилов был, как это принято говорить, в "резиновой" квартире на Комендантском проспекте. Никогда там не жил. Попросту прописался за деньги, чтобы не было проблем с трудоустройством. Еще в 2014–2015 гг. Акбаржон работал в сети суши-ресторанов, отправлял родным по 15–20 тысяч рублей. Есть в базе и штрафы за превышение скорости за тот же период. На странице "ВКонтакте" много фотографий того времени. Мы даже смогли разыскать его коллегу. Тогда в коллективе суши-бара завелся вор, украл деньги и Джалилов предложил отрубить ему руку – по шариату.

Пожалуй, это единственная странная деталь в его поведении того времени. В остальном, по крайней мере в социальных сетях, все как у сверстников – кальян, автомобили и единоборства. Никакого радикализма. Но в последний год Джалилов как будто растворился.

Квартира на втором этаже панельной девятиэтажки в тихом спальнике, наверное, идеально место, чтобы на время исчезнуть. Мы специально несколько дней подряд приезжали сюда, обзванивали и обходили соседей. Днем тут практически никого не бывает, а те, кто есть, – пенсионеры, которые редко выходят в подъезд. И как уже установлено следствием, за дверью именно этой квартиры было изготовлено самодельное взрывное устройство, и только сейчас, после того как теракт унес жизни 14 человек, это место наполняется особым зловещим смыслом.

Огнетушители под бомбы Джалилов распиливал болгаркой, ответ на вопрос, кто его надоумил, возможно, кроется в горящем по ночам свете в его комнате, и интернет-профиле, где нет прежних друзей. Зато много новых. Акбаржон Джалилов состоял сразу в нескольких группах радикальных исламских экстремистов в соцсети. Это так называемый первый уровень. На этом этапе главное – увести мусульманина из традиционной общины и настроить враждебно ко всем кроме своих.

На пятничный намаз Акбаржон Джалилов ходил в Коломяжскую мечеть – это вторая крупная мечеть Петербурга после Центральной. Мы пришли как раз, когда имам Рафаэль Чинакаев распекал умму, говорил о теракте и о том, что голова дана не для того, чтобы носить тюбетейку.

Ожидаемо, что ни один, к кому бы мы ни обращались, о Джалилове говорить не хочет. На все вопросы: "нет, не знаю, не видел". Имам объясняет, что мусульмане очень быстро теряют молодежь, нет достаточного количества мечетей, нет достаточного количества медресе, где можно получить знания. Молодые мусульмане ищут знания в интернете, а там их как раз ждут. Запрещенное в России ИГИЛ, к слову, это как раз ваххабиты, имам технологию их пропаганды знает наизусть.

С кем общался Акбаржон Джалилов в этой мечети, остается только догадываться. Его сетевую активность и связи в Петербурге и за его пределами теперь подробно изучают спецслужбы. Что касается структурной организации террористической группы, то эти данные обычно для служебного пользования, но нам удалось узнать детали самой распространенной схемы.

Ваххабитская террористическая ячейка ИГИЛ выглядит следующим образом: есть региональный куратор, есть несколько нижестоящих руководителей, также из числа радикальных исламистов. Они могут быть вообще не знакомы друг с другом. И нижний уровень – это исполнители. Они даже не подозревают о существовании сети. Каждый действует только по заданию – например, купить и куда-то доставить отдельный компонент взрывчатки, еще кто-то от другого куратора соберет бомбу, третий организатор найдет исполнителя. При этом есть собственная служба безопасности, которая на любом этапе может вывести человека из схемы, попросту устранив. Если есть риск, что группировку накроют. 

Это постоянная работа на опережение. Теракт – это то, что надолго заставляет людей оглядываться в метро, но никто из нас, положа руку на сердце, никогда серьезно не анализировал цифры всех этих коллегий и докладов специальных служб: сколько терактов предотвращено и сколько взрывчатки изъято, да за тот же прошлый год. Акбаржон Джалилов – это не карикатурный бородач-ваххабит. Это обычный с виду молодой человек – студент, или как говорят, хипстер в красной куртке. Да мало кто вообще на такого обратил бы внимание в метро. Вот и сотрудник станции, говорят, проморгал. Металлодетектор просто не мог не среагировать.

В этом теракте погибла Ирина Медянцева – петербуржский кукольный художник. Женщина в последние доли секунды инстинктивно закрыла своим телом дочь. Ее куклы всегда были только с добрыми глазами. Такие глаза у детей, а еще у людей, которые могут через всю жизнь пронести доброту и человеческое тепло. Ирины больше нет, но часть ее души через эти глаза навсегда останется с Петербургом. А значит зло снова проиграло, всю эту тяжелую неделю миллионы сердец через экраны телевизоров, через трубки телефонов, на площадях согревали Северную столицу. Все вместе.

Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
LentaInform
Mediametrics
Загрузка...
NNN

Читайте также:

Вверх