3413

Единственное интервью Стерджеса о скандале в Москве: Проблема в их головах, а не в моей

Телекомпания РЕН ТВ стала единственным российским СМИ, которому Стерджес дал интервью о произошедшей ситуации. 

Сегодня у центра фотографии, где демонстрировали работы Джока Стерджеса, официальный выходной, но завтра выставочный зал должен будет открыться. Судя по всему, до этого момента как раз и уберут экспозицию "Без смущения", чтобы больше не смущать российского зрителя. Перед этим сотрудникам галереи придется оттереть со стен урину, которой активисты пытались забрызгать снимки американского фотографа. Особо неуравновешенных пришлось даже выводить под руки. И все из-за фотографий. Джок Стерджес специализируется на снимках в стиле ню, причем особое внимание художника привлекают дети. Сам он не видит в этом ничего предосудительного. Телекомпания РЕН ТВ стала единственным российским СМИ, которому Стерджес дал интервью.

– Вы сами решили приехать в Москву или Вас туда пригласили?

– Меня пригласили. Галерея и музей братьев Люмьер. Они получили разрешение Министерства культуры, я получил визу, мы согласовали, какие именно фотографии будут выставлены, так что российское правительство было в курсе насчет того, кто я, – все было одобрено.

– Из-за какой или каких фотографий вообще произошел этот скандал?

– Из-за всей выставки. У всех фотографий был общий контекст. Я фотографирую там, где люди проводят свою жизнь в контакте с природой. И мне это интересно. И как раз эти снимки натурщиков и были восприняты обществом как провокационные.

– Кто Ваши модели, как Вы их ищете и чего Вы от них ждете? 

– На самом деле, я не выбираю своих моделей. Я снимаю людей, которые органично живут своими жизнями, соседей, друзей, тех, кто живет вместе на протяжении долгого времени. Я снял 20 или 25 семей. Некоторые семьи я фотографировал на протяжении сорока лет. Много раз я фотографировал детей, потом их же, но уже выросших и уже с их детьми, и так далее. Моя работа – показать весь круг жизни. Нельзя сказать, что я снимаю только подростков, я фотографирую людей всех возрастов. 

– Когда Вы снимаете, Вы преследуете цель сделать именно эротический снимок или же снимаете реальность как она есть? 

– Ирония в том, что эротического контекста в моих работах никогда не было. Но некоторые люди находят эротику, однако проблема в их головах, а не в моей. Мои фотографии просто правдивы. Мои снимки – это противоположность жанру пин-ап. Пин-ап – фотографии, которые словно приглашают коснуться тела, вызывают мысли вроде "О, было бы здорово потрогать это!" А я призываю задуматься о личности героя снимка. Мои фотографии посвящены идентичности, эволюции идентичности. Я фотографирую одних и тех же людей год за годом, много лет подряд, фотографирую второе и третье поколения. Вам нужно понять, что родители сами просят меня снимать их детей и не видят в этом ничего дурного, – и это вдохновляет больше всего в жизни. 

Судя по фото, непонятно, когда они были сделаны, – исторические рамки определить невозможно. Никакой моды, украшений, ничего – только люди. И человек, как вид, показан во всем своем естестве, таким, каким создала его природа. Назвать это порнографией – это то же самое, что назвать детей порочными от природы, а значит, и всех людей. Я отказываюсь это принимать.

– Как Вы отнеслись к тому, что выставку закрыли?

– Честно говоря, я был поражен. Мои работы представлены во многих крупных музеях по всему миру. В Музее современного искусства в Нью-Йорке, в "Метрополитене" – тоже в Нью Йорке – двух самых главных музеях США, в музеях Берлина. Вообще, мои работы признаны широко по всему миру. Мои работы выставляли сотни и сотни раз, и никогда ничего подобного не случалось. Поэтому я очень разочарован и удивлен.

У меня сложилось впечатление, что русские любят искусство. В России огромное количество образованных людей, которые неравнодушны к искусству. Русская культура очень богата и разнообразна. Поэтому я был очень поражен тем, что произошло.

– Вы предполагали, что подобное может случиться?

– У меня не было и малейших подозрений. Я был в России другой раз 40 лет назад. Москва, с которой я познакомился недавно на открытии выставки, восхитила меня. Это живой, полный энергии, современный город. С такой прекрасной архитектурой и акцентом на эстетичность. Это было неожиданно и произвело на меня впечатление. Но я бы не делал выставку в Москве, если бы знал, что может произойти подобное. Это очень неприятно. 

Я говорю немного по-русски. Я очень обрадовался возможности использовать свои навыки. И это была отличная поездка, мне понравилась Москва. Отлично провели время, мы читали лекцию, на ней было очень много людей. И они слушали почти три с половиной часа. Хотя предполагалось, что будет около часа. Но нам задавали из зала такие хорошие вопросы, вызывающие, интересные. Потрясающий опыт для меня. Недавняя история омрачает эти впечатления. Если говорить о Галерее братьев Люмьер, то она одна из лучших в своем роде. Это частный музей с огромным пространством, где проходят многие важные выставки. Даже не знаю, где еще в мире (разве кроме Нью-Йорка) все настолько хорошо организовано. Это московское сокровище. Жаль, что так произошло.

– Если в Москве все уладится, Вы вернетесь? Или будете переживать каждый раз, когда снова окажетесь в России?

– Это трудный вопрос. Мне кажется, что такие акции устраивает совсем небольшое количество людей с радикальными взглядами, которые силой закрывают такие выставки. Какой-то провокатор вылил кислоту или что-то еще на стену, пытаясь нанести вред фотографиям. Это не та атмосфера, в которую я хотел бы вернуться.

– Последний вопрос о Вашей работе с Анджелиной Джоли...

– Это было так давно, откуда об этом узнали? (Смеется.)

– Каково это было работать с ней?

– Мы работали над одним фильмом. Там было пять молодых актрис. И она была единственной знаменитой. Могу описать ее как очень сложного человека. И очень красивого. Настолько красивого, что она или не знала, что с этим делать, или могла делать что угодно. 

 

Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
LentaInform
Mediametrics
Загрузка...
NNN

Читайте также:

Вверх